Нам сказали: “Представьте, будто этого здания нет” — проблемы конкурса на проектирование филармонии

В 2018 году в открытом конкурсе на строительство здания филармонии одержало победу британское бюро Zaha Hadid Architects. Согласно проекту будет снесено жилое здание на улице Карла Либкнехта, 40, а также зеленая зона сада имени Вайнера будет сильно сокращена. Парки и скверы побеседовали с  Александром Янковичем, одним из участников конкурса, о структуре конкурса, о том как в продумывают технические задания в Европе и почему важно учитывать среду будущей постройки.

— В документе по реконструкции сада имени Вайнера слишком мало информации о ландшафтной и исторической ценности места. Тем временем, сад Вайнера в течение ста лет был открытой зеленой музыкальной гостиной города и только последние 50 лет находится в запустении. Насколько важны по вашему такие исторические сведения для проектирования зданий и поиска в нем отражения истории места и духа места?

— Для полного погружения в проект необходимо тщательно проанализировать отведенное для строительства место, узнать как можно больше о его истории и развитии. Такая “память” пространства важна для создания тесного взаимодействия с выбранной территорией. Сохранить прежний и сегодняшний дух сада означает понимать и уважать сам факт его существования.

Однако, нам показалось, что организаторы хотят получить нечто новое, то есть не взаимодействовать с историческим контекстом места. Из документов конкурса ясно, что клиент ожидает радикальные изменения площадки. В брифе территория подавалась как пустырь с большим потенциалом для застройки. Многие вопросы были затронуты поверхностно, в том числе и тема сохранения существующего, поэтому с самого начала наших исследований мы поставили перед собой задачу определения глобального масштаба проекта. 

Клиент указал, что нам не обязательно учитывать жилое здание в проекте, лучше предположить, что его вовсе нет. Новое здание филармонии будет являться частью существующего парка (или того, что от него останется), поэтому для нас было важно  создать некий симбиоз нового здания с уже существующей зеленой зоной. 

Массивное строение в парке создало бы некоторый парадокс: оно не вписалось бы в масштабы места и в то же время было бы невидимым для города. Однако зданию филармонии в крупном городе требуется большое свободное пространство: к нему необходимо подъехать, подойти, к тому же оно зачастую выступает архитектурной доминантой. То есть, по нашему мнению, оно попросту не подходит для строительства на выделенной территории.

 

проект Александра Янковича 1

Проект Atelier Jankovic с зимним cадом

— Строения Zaha Hadid Architects отличаются эпатажностью и масштабностью, однако победивший проект является компиляцией прежних эскизов бюро, то есть он не соответствует критерию оценки “оригинальность и уникальность конкурсного проекта”. К тому же проект не отражает культурно-исторические черты Екатеринбурга. Содержали ли приложения к творческому заданию исследования в сфере политики и социологии, учитывающие пожелания населения, особенности выбранной площадки? 

— Я уверен, что каждая команда-участник подходила к вопросу об историческом наследии по-своему (учитывая его или игнорируя совсем), и в каждом проекте наблюдается новая идентичность. Крупные архитектурные агентства обычно “перерабатывают” свои проекты, поэтому вы и отследили повторяющийся “язык” в проекте филармонии.

Следует напомнить, что был проведен предварительный отбор команд на основании их предыдущих работ и достижений, поэтому жюри заранее знало, с кем имеет дело. К тому же, в ходе нашей исследовательской работы мы обнаружили несколько интервью с мэром Екатеринбурга, который за год или два до объявления конкурса вдохновенно рассказывал о предстоящем участии бюро Захи Хадид в конкурсе. Нам это показалось странным, но все же мы решили участвовать. (возможно, Алекс имел ввиду губернатора, Свердловской области – прим. Парков и скверов)  Кроме того, два крупных бюро отказались от участия в последний момент, таким образом отняв у других возможность на участие.

В брифе этой информации не было, как я уже сказал, многие вопросы рассматривались поверхностно, уточнения отложены до дальнейшей реализации проекта.

Такие здания должны иметь отличительные черты и быть узнаваемыми. При создании масштабных проектов, необходимо учитывать конкретное пространство. Уникальные постройки отражают дух города, поэтому, если подобный проект уже был реализован, это печально для Екатеринбурга.

— Ваше бюро регулярно участвует в архитектурных конкурсах. Расскажите, из чего обычно состоит конкурсное задание: какие разделы оно включает и как заказчики описывают уникальность города? Насколько подробно описываются требования к будущему зданию? 

— Обычно конкурсные задания на концертные залы, музеи и другие масштабные общественные пространства отличаются подробностью: готовый бриф является результатом многолетних исследований. В нем рассказывается об истории места, прописана схема функционального назначения помещений, представлены технические требования. Поэтому зачастую в совет жюри таких конкурсов входят не только архитекторы, но и инженеры, акустики, представители заказчика и администрации. Цель подобных конкурсов – проявить творческий подход, поэтому эстетическую составляющую никогда не ограничивают.

— Какое самое странное требование конкурсного задания вы встречали?

— Самыми странными оказываются противоречия брифа самому себе, например, предоставляется мало времени на разработку проекта или бюджет не соотносим с функциями будущего здания. Порой, клиент сам не знает, чего он хочет, поэтому встречаются неточные брифы. Обычно в приложениях к брифу приводятся исследования, они позволяют понять пространство, пожелания и возможности. В этом конкурсе был не совсем такой подход, но нам всегда приходится подстраиваться под правила, чтобы попытаться найти лучшее решение для заказчика.

— Как были отражены акустические и технические требования к залу  в брифе? Были ли приведены пожелания к форме зала? Насколько подробно были описаны виды исполнительских составов, разнообразие музыкальных событий и другие критерии? 

— Все эти требования указываются в брифе, при условии, что в его составлении участвуют междисциплинарные специалисты: музыканты, художники постановщики и другие. Акустика важна для концертных залов, но подобные пожелания не должны быть категоричными, иначе потеряется поле для эксперимента. В задании эта часть не была подробной: давались лишь некоторые указания, поэтому при разработке собственного проекта мы опирались на опыт и логику.

— Получается, у конкурсантов не было полного знания о возможностях застройки, потому что в техническом задании не были выданы исходные данные. Например, в Екатеринбурге запрещено строить в защитных зонах зданий-памятников и необходимо соблюдать ограничения по стилистике и этажности рядом с такими объектами. В брифе не содержится и информации о возможности сноса жилого здания на улице Карла Либкнехта, даже наоборот, есть указание на проектирование с учетом существующей застройка квартала. На каком этапе конкурса организаторы позволили участникам принять решение о возможности сноса существующего жилого дома?

— Нам выслали только планы существующего здания филармонии, которые помогли нам понять планировку основного этажа и возможности его соединения с новым строением. Но у нас практически не было информации об окрестных зданиях, тем более подробных планов или карт защитных зон. Могу предположить, что у самих организаторов не было этих документов, так как они изготавливаются в процессе длительной подготовки технического задания.

Обычно, если организатор хочет подготовить техническое задание качественно и оформить все законодательно, то при подготовке брифа заказчик должен прийти к соглашению на каждом уровне со всеми возможными участниками, в том числе и с местными жителями.  Здесь же многие вопросы отложили на потом, что приводило нас в замешательство каждый раз, когда нужно было решать где разместить здание, что можно сносить, или какая часть парка под защитой. 

Кажется, кто-то в “Вопросах и ответах” спрашивал, как быть с жилым домом и, если я не ошибаюсь, нам ответили, что мы можем думать о том, что его нет. Мы приняли такой вариант, как и все другие участники конкурса, поскольку это давало нам прямой выход на главную улицу и увеличивало площадь нового здания. В нашем случае нам не нужно было “избавляться” от дома, потому что наш проект был “включен” в парк.

проект Александра Янковича

Проект Atelier Jankovic. Вдалеке, видно, что жилой дом по улице Карла Либкнехта предусмотрен архитекторами

— Техническое задание содержит в себе внутренние противоречия относительно сохранения площади и деревьев сада Вайнера. В одном пункте говорится только о сохранении зеленых насаждений, в другом - о возможности их реконструкции, включающей в себя в том числе и снос деревьев. Поскольку сад и сами деревья не имеют охранного статуса, в документе не конкретизировано, какие насаждения можно удалять и перемещать, а какие должны остаться на своем месте. Из документа можно сделать вывод, что для составителей пространство сада не имеет ценности. При всём этом научным сообществом было признано значение сада как памятника ландшафтной архитектуры, нуждающегося в сохранении. Был разработан проект о сохранении сада но он до сих пор не вынесен на обсуждение городской Думы. 

Как в вашей концепции отражена роль городского озеленения вообще и роль сада имени Вайнера во взаимодействии с концертным залом? Можно ли было спроектировать комплекс, полностью сохранив территорию сада незастроенной? Насколько площадь, отданная под застройку достаточна для размещения концертного зала регионального значения? 

— Жестких ограничений по работе с существующим парком не было, фигурировали лишь рекомендуемые границы участка, за которые не нужно было выходить. У нас не было данных о статусе парка, но в нашем проекте парк и концертный зал были едины, мы не уничтожали зеленую зону, а создали новый внутренний парк, похожий на зимний сад. Мы по-прежнему убеждены, что это лучший способ работы с этим пространством без навязывания монументального здания с бетонной стеной в 40 м высотой В рамках брифа этого проекта слияние фойе с парком было единственным решением, которое позволяло избежать эффекта несоразмерности.

Вероятно, проблема заключалась в размерах концертного зала: заказчик определял желаемую вместимость зала в 1600-1700 человек, что предполагает большое помещение. Поэтому оставалось только “изъять” у парка часть территории и строить на ней. 

— Как в Париже подходят к проектированию в существующих условиях городского парка: кем принимается решение о сносе деревьев при застройке - проектировщиком на свое усмотрение или есть ясные рекомендации для каждого дерева от заказчика работ? 

— Обычно деревья и другие насаждения отмечаются на опорном плане, а проектировщики должны следовать природоохранным документам для сохранения деревьев, процента озеленения зоны и соотношение площади застройки к свободной территории. Застройщик не может сам определять эти параметры, они регулируются на уровне города.

— Вместимость проектируемого филармонического комплекса составляет 1600 зрительских мест. Вместимость оперного театра около 1000 мест, драматического - 750. Средняя заполняемость залов 70-80% (600-800 зрителей). В Екатеринбурге живет 1,5 миллиона человек. Можно ли ожидать, что новый зал филармонии внезапно станет популярным и ежедневно его будут посещать 1200 зрителей? 

— Это одна из основных проблем в планировке концертного зала. На наш взгляд, было бы лучше запроектировать менее вместительный, но легко трансформируемый зал, способный принимать различные мероприятия: поп-музыкантов, концерты с усиленным звуком, танцевальные представления, конференции, камерную музыку, а не ориентироваться только на симфоническую.

Тем не менее, в брифе были жесткие ограничения: организаторы хотели, чтобы это был специализированный зал для симфонических оркестров. Есть риск того, что проект не окупится в дальнейшем, а здание будет простаивать. Я сомневаюсь, что с такой численностью населения можно обеспечить плотную симфоническую программу на каждый день, но будет здорово, если это удастся. Разумеется, при разработке такого проекта необходимо думать о будущем, понимая, что эти цифры изменятся. А при планировании концертных залов нельзя забывать о прогнозных показателях и тенденциях прироста населения.

— Каков был заявлен бюджет строительства и каков бюджет строительства филармонических комплексов в других странах? Здание парижской филармонии, например, обошлось в 400 миллионов евро, гамбургской — в миллиард. В Париже один только главный зал стоил 50 миллионов.

 — Вопрос бюджета создавал большие проблемы, поскольку не соответствовал конечной цели. Действительно, проекты, которые вы перечислили очень дорогостоящие и их уже признали ключевыми в сфере акустики и архитектуры. Согласно брифу, предполагалась крупная трансформация существующего здания, а также строительство комплекса. Важно понимать, что стоимость одного только зала на 1650 мест приближена к бюджету всего проекта в целом. 

Бюджет, как и многие другие вещи, прорабатывается за годы до объявления конкурса и должен соответствовать уровню требований клиента. Если бриф проекта очень размытый, то и бюджет, возможно, будет таким же. Я думаю, что все наши коллеги понимают, что при разработке проекта именно бюджет нужно определять в первую очередь. Поэтому при первом чтении брифа, он показался нам уж очень несерьезным.

— Здание, где сейчас располагается филармония было задумано для нужд клуба общественного собрания. Правда, в ходе строительства оно поменяло несколько предназначений, строение уже в начале истории свердловской филармонии не имело зала для проведения симфонических, органных и хоровых концертов. 

Сегодня  для развития филармонии организаторами конкурса предложено аналогичное по недостаткам пространство, совершенно неподходящее для этого место в центре города: сложный рельеф, небольшая площадь и крупные артерии вокруг усложняют успешную реализацию проекта. Центр города страдает от перегрева и пыльного ветра, поскольку не озеленен. Организаторы конкурса предлагают застроить еще один из немногих скверов города. Филармонический комплекс должен стать гордостью и брендом нашего города, наглядным свидетельством высокой культуры горожан. Говоря о филармонии, мы понимаем, что это больше, чем бетонное здание, это храм музыки. Храм -  это то, что обладает объединяющей и созидательной силой, поэтому нам необходимо лучшее место для его размещения без нужды уничтожать уже существующие знаковые для города исторические места и объекты. 

Расскажите об удачных примерах размещения зрелищных сооружений. Какая градостроительная ситуация и внутреннее пространство делает здание впечатляющим для зрителей и удобным для музыкантов? Как принято выбирать территорию для объектов культуры городского масштаба? 

—  Я согласен с комментариями по поводу существующего и ценности нового здания. Может быть, это не лучшее место для подобного проекта, но нам было указано именно это место, поэтому мы работали с этим пространством. Выбор территории для концертного зала должен совершаться при обсуждении всеми заинтересованными сторонами. Я уверен, что в Екатеринбурге множество прекрасных мест, куда здание встало бы гораздо гармоничнее.

Ключом к успеху проекта является поиск верных ответов на все вопросы, гармоничное объединение всех параметров. Это мы и пытаемся делать… Сложно сказать о том, что гарантировало бы абсолютный успех проекта. Возможно, правильный выбор места - один из ключевых факторов, но в любом случае проект должен быть уникальным творением, которым будут гордиться жители города. И конечно же он не должен вызывать споров между людьми. 

Фотографии: скриншот видео / Jankovic Atelier

Дата публикации материала: 2020-06-25 16:49:00


Поделитесь этой страницей в соцсетях: 


Пожертвования мы потратим на субботники, юридическую работу, поддержку этого сайта и вовлечение горожан в защиту городских парков. Помогите нам сохранить зеленый город.